Может ли аудиозапись быть доказательством в суде по уголовному делу
Advokat-nasledstvo.ru

Юридический портал

Может ли аудиозапись быть доказательством в суде по уголовному делу

Является ли скрытая аудиозапись недопустимым доказательством?

В прошлом году был подписан закон, который признал обязательность отнесения фотоматериалов, а также материалов видео- и звукозаписи к доказательствам по делу об административном правонарушении (Федеральный закон от 26 апреля 2016 г. № 114-ФЗ). Эти положения распространяются исключительно на административный процесс, тогда как в гражданском процессе вопрос о признании аудиоматериалов допустимым доказательством все еще остается на усмотрении суда (ст. 55, ст. 59, ст. 60 Гражданского процессуального кодекса). Но на данный момент складывающаяся практика довольно противоречива.

Чаще всего суды отказываются принимать аудиозаписи в качестве доказательств, ссылаясь на то, что их достоверность нельзя проверить надлежащим образом. Например, истец представил звуковые файлы, записанные на обычном компакт-диске. Суд отметил, что эта фонограмма получена не путем записи информации непосредственно от первоисточника звука, а переписана с иного носителя (телефона и/или диктофона) – следовательно, верность такой фонограммы-копии не может быть надлежаще проверена и удостоверена. В итоге представленная аудиозапись была признана недопустимым доказательством (апелляционное определение СК по гражданским делам Свердловского областного суда от 15 сентября 2016 г. по делу № 33-15582/2016).

Имеет ли пациент право вести запись приема и рекомендаций на диктофон, предупредив об этом врача заранее, даже если врач против записи? Ответ на этот и другие практические вопросы – в “Базе знаний службы Правового консалтинга” интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

Действительно, закон содержит запрет на получение информации о частной жизни лица помимо его воли (ч. 2 ст. 23, ч. 1 ст. 24 Конституции РФ, ч. 8 ст. 9 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ “Об информации, информационных технологиях и защите информации”; далее – закон об информации). Более того, за незаконный сбор сведений о частной жизни лица без его согласия и за нарушение тайны телефонных переговоров и иных сообщений гражданина установлена уголовная ответственность вплоть до лишения свободы до двух лет (ч. 1 ст. 137, ч. 1 ст. 138 Уголовного кодекса). Поэтому о проведении аудиозаписи, по мнению отдельных судов, необходимо обязательно уведомлять своего собеседника (решение Арбитражного суда Нижегородской области от 27 февраля 2015 г. по делу № А43-32610/2014).

Недавно Верховный суд Российской Федерации высказал свою позицию по этому вопросу и вынес определение, которым признал право на использование материалов скрытой аудиозаписи в качестве доказательства в гражданско-правовом споре (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2016 г. № 35-КГ16-18). Рассмотрим это дело подробнее.

Суть спора

24 января 2011 г. С. и Р. заключили договор займа, по условиям которого С. предоставила Р. 1,5 млн руб. на три года с начислением 20% годовых, а Р. обязался в указанный срок вернуть сумму займа с процентами.

В период с 18 августа 2011 г. по 10 марта 2012 г. на счет С. в счет погашения долга были переведены денежные средства в размере 128 тыс. руб., но затем платежи прекратились.

С. обратилась в суд с иском к Р. и его бывшей супруге Е., поскольку на момент получения займа они состояли в браке. В своем исковом заявлении С. ссылалась на то, что денежные средства были предоставлены ею по просьбе Р. и Е. на общие нужды семьи – в подтверждение она представила аудиозаписи телефонных переговоров между ней и Е. от 11 июня 2013 г. и от 23 декабря 2013 г., в которых также участвовал Р., и расшифровки этих аудиозаписей.

Районный суд признал долг общим обязательством ответчиков и отметил, что представленная С. аудиозапись подтверждает, что заем был предоставлен Р. с согласия супруги и на общие нужды семьи (для совместно осуществляемой ими предпринимательской деятельности). В итоге требуемая сумма была разделена между Р. и Е. поровну (решение Московского районного суда г. Твери Тверской области от 14 декабря 2015 г. по делу № 2-2622/2015).

Однако Е., считая, что не обязана отвечать по долгам бывшего мужа, обжаловала это решение, и апелляция встала на ее сторону – вся сумма была взыскана с Р. (апелляционное определение СК по гражданским делам Тверского областного суда от 16 февраля 2016 г. по делу № 33-798/2016). Представленная истцом аудиозапись, по мнению суда, являлась недопустимым доказательством, поскольку была получена без согласия Е. (ч. 8 ст. 9 закона об информации).

Понимая, что взысканная с Р. сумма окажется для него неподъемной, С. обратилась в ВС РФ с требованием отменить апелляционное определение и взыскать долг с обоих супругов.

Позиция ВС РФ

КРАТКО
Реквизиты решения: Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2016 г. № 35-КГ16-18.
Требование заявителя: Учесть скрытую аудиозапись в качестве доказательства того, что заем был предоставлен ответчикам на общие нужды семьи.
Суд решил: В обоснование того, что денежные средства по договору займа предоставлялись на общие нужды супругов, истец вправе ссылаться на скрытую аудиозапись беседы с ними.

Суд поддержал коллег из районного суда, напомнив, что ГПК РФ относит аудиозаписи к самостоятельным средствам доказывания (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ). При этом лицо, намеревающееся использовать их в качестве доказательства в суде, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялась аудиозапись (ст. 77 ГПК РФ).

ВС РФ отметил, что истец представил исчерпывающие сведения о том, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи, а Е. не оспаривала их достоверность и подтвердила факт телефонных переговоров с С.

Таким образом, сделал вывод Суд, заключение апелляции о том, что представленные аудиозаписи являются недопустимым доказательством, незаконно.

Более того, продолжил ВС РФ, нельзя было применять в данном случае и положения о запрете на получение информации о частной жизни лица помимо его воли (ч. 8 ст. 9 закона об информации). Апелляция указывала на то, что запись разговора между С. и Е. была сделана без уведомления о фиксации разговора, а потому такая информация получена помимо воли Е., что недопустимо. Однако ВС РФ подчеркнул, что аудиозапись была произведена одним из лиц, участвовавших в этом разговоре, и касалась обстоятельств, связанных с договорными отношениями между сторонами, – а запрет на фиксацию такой информации на указанный случай не распространяется.

В результате ВС РФ отменил обжалуемое апелляционное определение.

Позиция юристов

В целом, эксперты поддерживают вывод ВС РФ, отмечая, что часто аудиозапись является единственным доказательством, позволяющим добросовестной стороне подтвердить свою позицию в суде. Однако, по мнению некоторых специалистов, все же стоит отдельно уточнить, как действия заявителей в подобных спорах соотносятся с нормами о тайне телефонных переговоров (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ). А также решить, требует ли отдельной корректировки баланс между субъективными правами и необходимостью выяснять действительные обстоятельства дела в условиях, когда каждый может записать свой разговор с другим человеком.

Андрей Комиссаров, руководитель коллегии адвокатов “Комиссаров и партнеры:

“Отрадно, что ВС РФ решил разобраться с таким нелегким вопросом, как возможность использования в качестве доказательств аудиозаписи, на которой зафиксированы сведения о лицах, которые не давали своего согласия на такую фиксацию. Судьи выделили два критерия допустимости скрытой аудиозаписи: по субъекту, осуществлявшему запись, и по содержанию записи. При таком подходе, отраженном в определении, права другого лица не нарушаются. Если же в записях также имеются сведения о частной жизни, то пострадавший имеет в арсенале все доступные средства для защиты своего нарушенного права за вторжение в личную сферу, в том числе процессуальные (ст. 185 ГПК РФ)”.

Елена Мякишева, адвокат Юридической группы “Яковлев и Партнеры”:

“Подход ВС РФ в данном вопросе поддерживаю полностью. Практика показывает, что иногда такая аудиозапись является единственной возможностью доказать свою правоту в суде. Лица, находящиеся в доверительных отношениях (родственники, друзья) часто не оформляют документы, надеясь на порядочность другой стороны. В результате они оказываются ни с чем, если их “контрагент” уклоняется от добросовестного исполнения своих обязательств. В этом случае аудиозапись – единственный шанс, так как наедине люди никого не боятся и говорят то, что не скажут при свидетелях и уж точно не подтвердят в судебном порядке.

Нарушения прав другого лица в данном случае я не вижу: ответчик, пытаясь прикрыться нормами о тайне частной жизни, ведет себя недобросовестно, злоупотребляя правом. При этом записанный разговор касается не личных, интимных тайн, а имущественных правоотношений сторон, которые являются предметом открытого судебного разбирательства”.

Сергей Карпушкин, юрист практики “Разрешение споров” юридической фирмы “Борениус”:

“Обычно стороны не планируют судиться друг с другом. Часто многие договоренности не оформляются документально. Прежний сверхконсервативный подход судебной практики к аудиозаписям оставлял безоружной добросовестную сторону, которая к моменту принятия решения об обращении в суд, как правило, сталкивалась с нехваткой доказательств. В судебном споре оппоненты используют все возможные аргументы, включая ссылки на исковую давность и отрицание каких-либо незадокументированных договоренностей, даже если еще вчера наличие долга признавалось. В таких случаях аудиозаписи нередко являются единственным доказательством.

ВС РФ определил критерии их допустимости: а) осуществление записи лицом, участвующим в коммуникации, б) фиксация обстоятельств, связанных со спорным правоотношением сторон. Позиция ВС РФ должна развеять сомнения нижестоящих судов относительно законности аудиозаписей в арсенале доказательств спорящих сторон. При этом судам придется овладеть искусством оценки этого специфического типа доказательств: чтобы избежать возможных злоупотреблений, необходимо тщательно анализировать значение слов в контексте конкретной беседы, учитывать интонацию, которая может изменить буквальный смысл произнесенного и т. д.”.

Роман Беланов, руководитель проектов компании “Хренов и партнеры”:

“Закон действительно допускает использование в качестве доказательств в гражданском процессе аудиозаписей. Однако в подавляющем большинстве случаев в судебных заседаниях оспаривается подлинность произведенных записей, а значит и сведений, которые в них содержатся.

Фоноскопические экспертизы подлинности записей очень сложны, затянуты и дороги и почти всегда не могут точно ответить на вопрос: кем именно были произнесены слова на записи? Это связано с рядом технических факторов, в том числе и с использованием конкретных средств записи (в частности, мобильный телефон не обеспечит того нужного качества записи, который может дать профессиональный диктофон). Поэтому, даже при наличии аудиозаписей суды нередко не могут установить их подлинность и именно поэтому не ссылаются на них как доказательство.

Но в деле, которое рассматривалось ВС РФ, была неспецифическая ситуация, так как подлинность записи не оспаривалась. Поэтому в этом деле Суд обоснованно рассматривал такую запись как допустимое доказательство”.

Анастасия Малюкина, юрист адвокатского бюро Forward Legal:

Читать еще:  Получить патент для ип на 2018 год

“Позиция, отраженная в определении ВС РФ, не является принципиально новой. В 2015 году тот же состав судей, ссылаясь на те же аргументы, признал допустимым доказательством видеозапись разговора, сделанную без согласия второго участника и позднее представленную в суд, чтобы подтвердить безденежность договора займа (определение ВС РФ от 14 апреля 2015 г. по делу № 33-КГ15-6). Вместе с тем, дело С. имело свои нюансы и очень жаль, что судебная коллегия обошла их стороной, включая вопрос о том, как действия истца соотносятся с нормами о тайне телефонных переговоров.

С точки зрения закона сделанная тайно аудио- или видеозапись не становится автоматически недопустимым доказательством. Законодатель всегда ищет баланс между субъективными правами, с одной стороны, и необходимостью выяснять действительные обстоятельства дела, с другой. Рассматриваемое определение – хороший повод для дискуссии о том, требует ли этот баланс корректировки в условиях, когда каждый может записать свой разговор с другим человеком”.

Доказательство в суде в виде аудиозаписи

Развитие технологий внесло свои существенные коррективы в гражданские правоотношения. Стороны часто стали использовать записывающие устройства при личном и деловом общении, но законно ли ведение подобной аудиозаписи и как, в случае необходимости, использовать запись в качестве доказательства в суде?

ВНИМАНИЕ: наш адвокат по гражданским делам Екатеринбурга поможет Вам разобраться что делать с аудиозаписью, являющейся доказательством по делу: профессионально, на выгодных условиях и в срок. Звоните уже сегодня!

Является ли аудиозапись с телефона доказательством в суде?

Аудиозапись является таким же доказательством по делу, как и иные письменные, устные или вещественные доказательства, с помощью которых можно установить или опровергнуть определенное событие. Судебная практика показывает, что наиболее часто к подобному средству доказывания стороны прибегают в случае:

  • вымогательства взятки;
  • установления трудовых отношений фактически сложившимися;
  • установления факта признания долга;
  • доказывания неправомерных действий со стороны должностных лиц;
  • совершения юридически значимых действий под давлением стороны.

Аудиозапись с телефона, как и все прочие доказательства по делу, должна быть получена законным путем. Информация о частной жизни лица, полученная помимо его воли, не может служить надлежащим доказательством в каком-либо деле. Кроме того, у суда не должно возникнуть сомнений в подлинности записи. Если участник процесса утверждает, что аудиозапись произведена с телефона, то в суде будет необходимо продемонстрировать этот телефон.

Предоставление записи на компакт-диске или USB-накопителе, конечно, допустимо, но в таком случае речь будет идти уже об информации в переработанном виде и, при отсутствии первоисточника, сведения на носителях могут быть признаны недопустимыми доказательствами.

Можно ли записывать разговор без предупреждения

Сразу стоит отметить, что никто не вправе без предупреждения записывать чужой разговор, иными словами, подслушивать. Аудиозапись разговора третьих лиц, представленная в судебном процессе, должна признаваться судом недопустимым доказательством, полученным незаконным путем (хотя из этого правила встречаются много исключений в судебной практике, все индивидуально).

Между тем, в законе нет установленного требования о предупреждении собеседника о проводимой звукозаписи, следовательно, записывать собственный разговор даже без предупреждения собеседника законом не запрещено и, более того, подобная запись может быть принята судом в качестве доказательства по делу.

Предупреждать всех участников беседы о проводимой аудиозаписи требуется только в том случае, если разговор касается личной жизни. Деловые же переговоры участник беседы вправе записать на обычный диктофон или телефон, то есть не на спецсредства, предназначенные для скрытого подслушивания собеседника.

Таким образом, записывать разговоры, в том числе и телефонные переговоры, в рабочее время по трудовым вопросам или иную деловую беседу, которая не касается вопросов личной жизни, не нарушает, тем самым, право стороны на неприкосновенность частной жизни, законом не запрещено даже в том случае, если другие участники беседы не знают о производимой аудиозаписи.

ПОЛЕЗНО: читайте также советы о ведении дела в суде по ссылке и смотрите ВИДЕО по теме с нашего канала YouTube

Как приобщить аудиозапись в качестве доказательства в суде?

Аудиозапись, в качестве доказательства в суде, приобщается к материалам дела по ходатайству стороны. Заявление о приобщении записи к материалам дела лучше составить в письменном виде, а также с учетом следующих условий:

  1. ходатайство или сам аудиофайл должны содержать сведения о лице, производившим запись, времени и условиях совершении записи;
  2. проведение экспертизы о подлинности записи, отсутствии следов монтажа или принадлежности голоса определенному лицу не является обязательным;
  3. при скрытой аудиозаписи в ходатайстве требуется пояснение важности и необходимости приобщения данного доказательства;
  4. вместе с ходатайством рекомендуется представить суду текстовую расшифровку произведенной записи;
  5. цифровая аудиозапись может быть предоставлена на материальном носителе (карте флэш-памяти, CD-диске), так как приобщать к делу диктофон или телефон достаточно неудобно. Удалять запись с первоисточника до конца судебного разбирательства не следует по причине того, что записывающее устройство может понадобиться для подтверждения подлинности аудиофайлов.

Дополнительно стоит отметить, что в настоящее время аудиозаписи укрепились как разновидность документальных доказательств и, при соблюдении вышеперечисленных условий, запись разговора, с большой долей вероятности, будет признана судом в качестве надлежащего доказательства по делу.

В цифровую эпоху практически каждый имеет возможность произвести аудиозапись разговора, но не каждая запись может стать неотъемлемой частью доказательственной базы стороны по делу. Наше Адвокатское бюро «Кацайлиди и партнеры» готово предоставить правовую помощь в данном вопросе и оказать содействие в приобщении аудиозаписи в качестве доказательства по делу.

Автор статьи:

© адвокат, управляющий партнер АБ “Кацайлиди и партнеры”

Аудиозапись в уголовном процессе — насколько законна?

Без достижений научно-технического прогресса уже немыслимо наше время. Не обошли вниманием наши сограждане и такое техническое средство, как диктофон. Использовать диктофоны по поводу и без повода в ряде случаев считается чуть ли не признаком хорошего тона — предприниматели берут диктофоны на встречи с партнерами по бизнесу, при визитах в госструктуры и т.п. (естественно, производя запись разговора, без уведомления об этом собеседника).

В дальнейшем при возникновении конфликтной ситуации с партнером, с правоохранительными органами и т.п., когда решается вопрос о возбуждении уголовного дела либо уголовное дело уже возбуждено, в ход пускается имеющаяся аудиозапись. Кассета с записью (как минимум одна, но иногда их количество доходит до десятка) предъявляется в органы уголовного преследования как одно из доказательств (а зачастую чуть ли не самое основное) своей правоты и, соответственно, вины своего собеседника.

Но законна ли в этом случае произведенная самим лицом негласная аудиозапись?

Рассмотрим ситуацию более подробно. Как обычно происходит на практике, органы уголовного преследования — в данном случае следователь или дознаватель — получают в ходе допроса, основании заявления, либо иным путем информацию от потерпевшего (подозреваемого, обвиняемого) о наличии аудиокассеты с записью. На основании данной информации следователь (дознаватель) выносит постановление о производстве выемки, в соответствии с которым протоколом выемки изымают аудиокассету у лица, ее представившего. Далее, в соответствии со ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса РФ, изъятая аудиокассета признается вещественным доказательством. Впоследствии указанная аудиокассета может служить предметом видеофоноскопической экспертизы, заключение которой явится еще одним доказательством, расшифрованная запись разговора может повлечь выявление ранее неизвестных фактов с последующей их проверкой и т.п.

При этом органы уголовного преследования руководствуются статьями 42, 46-47 УПК РФ, которыми предусмотрено, что «. подозреваемый, обвиняемый, потерпевший имеют право. представлять доказательства», а также положениями п. 2. ст. 86 УПК РФ, а именно: «…Подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять … предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств». То есть, на первый взгляд, все как будто бы законно — аудиозапись является доказательством, которое было в соответствии с нормами УПК РФ представлено органу уголовного преследования.

Однако в данном случае упускается из виду положение п. 1 ст.86 УПК РФ, которое гласят: «Собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом».

Из изложенного видно, что сбор доказательств производится путем только процессуальных действий, производство которых является исключительной прерогативой только органов предварительного расследования и суда. Закон не дает подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, а также иным лицам, участвующим в деле, право самостоятельно производить сбор доказательств, каковым и является запись переговоров. Принимая полученную указанными лицами аудиозапись как доказательство, органы уголовного преследования (а затем и суд) в ряде случаев не принимают во внимание, что указанная аудиозапись является недопустимым доказательством в силу положений п.3 ч.2 ст.75 УПК РФ, т.к. проведена лицом, не имеющим права осуществлять процессуальные действия по данному уголовному делу.

Кроме того, ст. 13 УПК РФ допускает ограничение права гражданина на тайну телефонных и иных переговоров только на основании судебного решения. Также часть 2 статьи 29 УПК РФ прямо предусматривает, что только суд правомочен принимать решения о контроле и записи телефонных и иных переговоров.

Проведенная негласная аудиозапись потерпевшим (подозреваемым, обвиняемым) при использовании соответствующих технических средств может быть признана законной исключительно с ведома органов уголовного преследования и с санкции суда. В данном случае после возбуждения уголовного дела лицо, полагающее, что в ходе предстоящей беседы могут быть получены сведения, имеющие значение для дела, должно обратиться в органы уголовного преследования с соответствующим заявлением.

При этом согласно ст.186 УПК РФ контроль и запись телефонных и иных переговоров допускаются при производстве по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях на основании судебного решения. При наличии угрозы совершения насилия, вымогательства и других преступных действий в отношении потерпевшего, свидетеля или их близких родственников, родственников, близких лиц контроль и запись телефонных и иных переговоров допускаются при отсутствии письменного заявления указанных лиц, на основании судебного решения.

При разработке уголовно-процессуального законодательства такая ситуация прямо не была предусмотрена, однако ситуации с предоставлением в правоохранительные органы самолично записанных аудиокассет возникают все чаще и чаще. К сожалению, в большинстве случаев подобные «доказательства» принимаются органами уголовного преследования как соответствующие законодательству и ложатся в основу обвинения, что является недопустимым. Таким образом, подводя итог, можно сделать вывод, что в случае скрытого применения научно-технических средств необходимо четко разграничить предусмотренное законодательством представление доказательств со стороны участников уголовного процесса как одно из гарантированных законом средств защиты их прав и свобод, от сбора доказательств, входящего в исключительную компетенцию следственных и судебных органов. В связи с этим полагаю необходимым внесение в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации соответствующего дополнения — включения императивной нормы, к примеру — «доказательства полученные при помощи скрытного применения научно-технических средств признаются допустимыми, в случаях когда их применение прямо предусмотрено законом».

Читать еще:  Как узнать номер своего выплатного дела

Материал подготовил адвокат Сергей Манойлов

Аудиозапись, как улика

Пост опубликован: Февраль 10, 2017

Принимать или нет аудиозапись во внимание при рассмотрении дел в судах? Соблюдать гарантируемое Конституцией право на неприкосновенность чужой частной жизни или отстаивать свою правоту всеми законными способами? Однозначно ответить на эти вопросы достаточно сложно. Между упомянутыми нормами существует достаточно тонкая грань и однозначно ответить на этот вопрос сложно, особенно, когда дело касается таких «скользких» определений, как тайная аудио или видеозапись, которую приводит в качестве улики одна из сторон судебного разбирательства.

Адвокаты с жадностью хватаются за подобные законодательные казусы, чтобы развернуть процесс в ту или иную сторону. Роль записи в суде может стать решающей как для обвинителя, так и для защиты. Главное в таких случаях правильно определить — на законных ли основаниях она была сделана, и не противоречит ли метод её «добывания» правовым нормам.

С одной стороны, ст. 24 Конституции запрещает собирать, хранить и использовать информацию о частной жизни лица без его согласия. С другой стороны, ч. 2 ст. 45 дает право защищать свои права и свободы всеми законными способами. Чтобы использовать в суде доказательства, добытые подобным образом, судебная практика предъявляет к ним целый ряд требований. Причем для разной формы процесса – гражданского, уголовного или арбитражного, эти требования разнятся.

Во-первых, сделать запись может только то лицо, чьи права были нарушены, а не сторонний наблюдатель, родственник, знакомый или, к примеру, частный детектив. Не стоит забывать, что современные компьютерные технологии позволяют сделать с любыми записями что угодно. Поэтому необходимо четко определить достоверность сделанного материала. Носитель, на который был записан разговор, должен быть извлечен из самого устройства для записи и отдан на экспертизу с целью выявления факта редактирования записи или её подделки. Кроме того, для использования аудиозаписи в качестве улики или доказательства вины одной из сторон, нужно убедить суд, что её присовокупление к делу просто необходимо для защиты нарушенного права.

Стоит оговориться, что вопросов к записям, тайным или явным, сделанным в рамках следственного процесса сотрудниками правоохранительных органов вопросов никаких не бывает. Суд принимает их безоговорочно. Евгений Волков, судэксперт по уголовным делам, связанным с психологическим давлением, считает, что в интересах следствия можно использовать, естественно в рамках законы, любые методы.

«Мне доводилось в своей практике проводить анализ аудиозаписей, которые предоставляются следствию, однако все они были добыты в рамках оперативно-розыскных мероприятий, то есть сделаны исключительно на законных основаниях, с санкции прокуратуры, с обоснованием подозрений в отношении определенного лица, и лишь такие записи не вызывают никаких вопросов. Если же запись делается частным лицом, да еще и с предполагаемым нарушением отдельных правовых норм, то здесь грань доказательности таких материалов и возможности привлечения их к рассмотрению в суде, очень тонкая. Каждый случай должен рассматриваться строго индивидуально, с назначением как юридической, правовой экспертизы, так и технической».

Артем Баранов, эксперт независимого объединения профильных адвокатов юридического центра «Высшая инстанция» уверен, что в спорных вопросах относительно законности использования тайных записей в судах, нужно руководствоваться исключительно базовыми правовыми нормами и существующим законодательством.

«С одной стороны, все прецеденты, которые трактуются арбитражным судом или судами общей практики, дают однозначный ответ – любые ненадлежащим образом полученные доказательства не могут быть использованы в суде. В том числе аудиозаписи, добытые без разрешения одной из сторон разговора. При этом у нас есть 29-я статья Конституции, в которой говорится, что у любого гражданина есть право свободно добывать информацию, тот же закон об информации, принятый еще в 2006 году, где прописана свобода в получении информации любыми путями. Но давайте не будем забывать один из основных принципов Конституции – свобода человека заканчивается там, где начинается несвобода другого. Добывать информацию, ущемляя личное пространство, то есть права и свободу другого лица, недопустимо. В судах этот принцип, как правило, неукоснительно соблюдается, и неправильно добытая информация, в частности аудио или видеозаписи, не принимаются в качестве улик или свидетельских показаний».

Тем не менее, в России использование тайных аудиозаписей в качестве свидетельства вины или правоты той или иной стороны в судебном процессе сегодня остается на усмотрении самих судей.

Для большей наглядности можно привести совсем недавний пример. В конце 2016 года Верховный суд разрешил использовать в качестве улики тайную, то есть сделанную без ведома собеседника, запись телефонного разговора между фигурантами судебной тяжбы. Прецедентом стало дело № 5-КГ16-18, о полуторамиллионном долге, данном на три года под 20% годовых, который истица, требовала с одной супружеской четы, назовем их Евгения и Игорь. К моменту судебного разбирательства пара развелась. Займ был оформлен на мужчину, однако деньги были нужны для бизнеса его жены, поэтому и возврат кредитор требовал с обоих супругов. Именно общность долга истица и решила подтвердить записью телефонной беседы с Евгенией. Тверской областной суд не смог присовокупить к делу это доказательство, поскольку «носитель процессуально не оформлен, нет указаний, где, кем и при каких условиях производилась запись», и к тому же один из собеседников, в данном случае ответчица, не был предупрежден о том, что разговор записывается. Облсуд сослался на положение о том, что распространять сведения о личной или семейной тайне, помимо воли заинтересованного лица и без его официального согласия, запрещено. Однако Верховный суд РФ решил, что в этом случае запрет не работает, поскольку запись вела одна из участниц разговора, а сам он касался обстоятельств договорных отношений между ними. «В связи с этим запрет на фиксацию такой информации на указанный случай не распространяется. В целом же аудиозаписи – самостоятельное средство доказывания, и ссылаться на аудиозапись телефонного разговора можно», – было сказано в определении ВС.

По мнению Артема Баранова, отечественное судопроизводство пока еще находится в стадии разработки относительно всех правовых норм, касающихся этого вопроса.

«В отношении доказательств подобного рода, как то аудиозаписи, видео, скрины из соцсетей, вайбера и так далее, ставшие сегодня модными, четкого определения в российском законодательстве нет и четкой трактовка использования таких доказательств не проработана. У нас право непрецедентное и нередки случаи, когда суды сами себе противоречат, причем даже по идентичным процессам, поскольку решают сами, на свое усмотрение, принимать такие доказательные материалы к сведению, или нет. Такой риск для истцов и ответчиков есть».

Рассмотрение аудиозаписей в качестве доказательств в судах разных инстанций разнится не особо, однако, отдельные нюансы все-таки есть. Гражданский процессуальный кодекс прямо называет аудио- и видеозаписи в числе доказательств, но Ст. 77 Гражданского процессуального кодекса обязывает указать, когда, кем и в каких условиях проводились аудиозаписи. И опять же, законность добытой таким путем информации и возможность использования её в рассмотрении дел, остается на усмотрении судьи. В арбитражном процессе основой любого процесса является бумажный документ, поэтому аудиозаписи не получили широкого распространения. Если письменные доказательства противоречат записанным разговорам – суд склонен отдавать предпочтение бумагам.

Наиболее широкое распространение аудио записи получили в уголовном судопроизводстве. Особенно в коррупционных процессах и делах о вымогательствах. По ним аудиозапись является весомым аргументом при установлении вины и к способам добычи доказательств отношение со стороны судей, как правило, более лояльное. Главное условие – подлинность записи, что устанавливает экспертиза.

Приобщить аудио- или видеоматериал к уголовному делу непросто, но даже если она и попала в дело, нет никакой гарантии, что ее примут во внимание при вынесении итогового решения. Следователь или суд могут признать запись недопустимой, если она получена с нарушением УПК. Все-таки, даже в поисках правды от законодательных норм отступать нельзя.

On the Record: когда суд примет во внимание аудиозапись?

Конституция гарантирует неприкосновенность личной жизни и в то же время дает право защищаться всеми законными способами. Судам приходится находить грань между двумя нормами, оценивая аудиозаписи одной из сторон спора. Закон предъявляет к ним и другие требования, которые могут зависеть от вида процесса – гражданского, арбитражного, уголовного. Есть и аудиопротоколирование, которое может вести сам суд. Какую роль эти доказательства могут сыграть в отдельно взятых делах?

В декабре 2016 года Верховный суд разрешил ссылаться на аудиозапись телефонного разговора, сделанную без ведома собеседника. Случилось это в деле в деле № 5-КГ16-18, в котором истица Анна Стаханова* требовала возврата 1,5 млн руб. займа и почти столько же процентов с супругов Евгении и Игоря Белых*. Заем в свое время оформили на мужа, но требовался он для бизнеса жены, поэтому Стаханова указала в заявлении обоих ответчиков. Общность долга она решила подтвердить аудиозаписью телефонного разговора с Евгенией Белых. Но Тверской областной суд не смог установить, относится ли к делу это доказательство, поскольку «носитель процессуально не оформлен, нет указаний, где, кем и при каких условиях производилась запись», и к тому же сама Белых не давала на это согласия (определение 33-798 от 16 февраля 2016 года). Нельзя помимо воли распространять сведения о личной или семейной тайне, объяснил облсуд.

Здесь запрет не работает, возразил Верховный суд и объяснил, почему: запись вела одна из участниц разговора, а сам он касался обстоятельств договора между ними. Дело отправилось на новое рассмотрение (см. «Больше ни звука: будет ли доказательством аудиозапись, сделанная без уведомления, решал ВС»). С одной стороны, ст. 24 Конституции запрещает собирать, хранить и использовать информацию о частной жизни лица без его согласия, комментирует адвокат Курбан Магомедов из АБ «Адвокат Про». С другой стороны, ч. 2 ст. 45 дает право защищать свои права и свободы всеми законными способами, цитирует Магомедов. Поэтому, продолжает он, судебная практика предъявляет к таким доказательствам несколько требований:

  • аудиозаписи должны быть необходимы для защиты нарушенного права;
  • вести запись должно то самое лицо, право которого нарушено;
  • из устройства для записи можно извлечь носитель (карту памяти) на случай, если нужно провести экспертизу.

Говорим «аудиозапись» – подразумеваем «экспертиза»: именно она подтверждает, что содержанию файла можно верить. В деле Стахановой и Белых может быть поставлен вопрос о достоверности тайной записи, тогда суду придется и с этим разбираться, рассуждает адвокат Вадим Клювгант, член Совета АП Москвы. Поэтому он пока не считает очевидной судьбу их спора, хотя признает, что позицию ВС «можно понять».

Читать еще:  Если после развода спустя время реденок хочет жить с отцом

Вопрос экспертизы аудиофайла может быть поставлен не только в гражданском, но и в арбитражном, и в уголовном процессе. Но отношение к нему и вообще к такому виду доказательств во многом зависит от специфики отрасли.

Гражданский процесс: точность подхода

Гражданский процессуальный кодекс прямо называет аудио- и видеозаписи в числе доказательств. Как показывает сервис Caselook, с их помощью чаще всего подтверждают долги по займам и зарплате, а иногда – наличие договора, не заключенного письменно (к примеру, трудового). Подобные доказательства используются и в некоторых делах об административных правонарушениях.

Ст. 77 Гражданского процессуального кодекса обязывает указать, когда, кем и в каких условиях проводились аудиозаписи. Эти сведения приводятся в ходатайстве о приобщении или истребовании записей, говорит директор юргруппы “Яковлев и Партнеры” Анастасия Рагулина.

Из записей должно быть ясно, кто ведет беседу и о чем, чтобы у суда не оставалось сомнений, что речь идет о том самом обязательстве между теми же сторонами. Если связь неочевидна, доказательство отклоняется. Диалоги должны быть как можно более информативны. Это ясно на примере дела № 2-926/2016 [2-5566/2015], в котором Игорь Четверях* отбивался от требований Петра Быквенко* вернуть долг по расписке. Ответчик настаивал на том, что отдал деньги, но оригинал расписки не получил. Свои слова он подтвердил аудиозаписью беседы с Быквенко. Тот возражал против использования этого доказательства: во-первых, он не давал согласия на фиксацию разговора, во-вторых, утверждал, что речь шла о другом долге – за пользование нежилым помещением. Договор на его аренду Быквенко предъявил суду.

Судья Первореченского районного суда Владивостока Ольга Бурдейная встала на сторону ответчика и отклонила иск. Суммы и даты, о которых идет речь, соответствуют договору займа, а в договоре аренды они совсем другие, пояснила она. Четверях имел право записывать беседу, поскольку сам принимал в ней участие. А Быквенко подтвердил разговор и не ставил под сомнение подлинность аудиозаписи, отметила Бурдейная. Апелляция согласилась с этими выводами.

Арбитражный процесс: что написано пером

В арбитражном процессе «царь» доказательств – документ, поэтому аудиозаписи не получили широкого распространения. Если письменные доказательства противоречат записанным разговорам – суд склонен отдавать предпочтение бумагам, как показывает пример дела № А34-2244/2015, в котором ООО «Джемир-Курган» требовало от «Профессиональной финансовой индустрии» 1 млн руб. долга за проданный товар. Поскольку накладные были подписаны неуполномоченным лицом, истец решил подтвердить поставку аудиозаписью. Ее суд счел недопустимым доказательством, поскольку передача товара должна подтверждаться документами. А такие бумаги, как акт сверки, как раз говорили о том, что спорных поставок не было. Поэтому суды отклонили требования истца.

Впрочем, все зависит от категории дела и цели доказывания. В деле № А63-8951/2015 о продаже контрафактных раскрасок «Маша и медведь» 16-й Арбитражный апелляционный суд сформулировал, что «видеозапись (скрытая съемка) является надлежащим доказательством по делу, подтверждающим получение сведений о фактах, на основании которых арбитражный суд делает вывод, обоснованы ли требования истца».

Аудиозапись ведет и сам суд – согласно п. 1 ст. 155 Арбитражного процессуального кодекса, это основной метод протоколирования судебных заседаний. П. 7 этой статьи дает участникам процесса право прослушать файл суда и принести на него свои замечания. К ним можно приложить свою запись того же самого процесса. Кроме того, если голоса на аудиопротоколе очень плохо различимы, есть серьезные помехи или вовсе тихо – это серьезное основание отменить решение суда. Но ситуации бывают и более интересные.

В деле № А32-19655/2015 судебный протокол «помог» компании «Южный арсенал» добиться пересмотра дела о налоговом правонарушении. Когда слушания в АС Краснодарского края возобновились после перерыва, заявитель представил новые доказательства. Судья Анна Хмелевцева приняла их, но тут же не исследовала. Затем, по словам заявителя, она сообщила, «что не определилась, объявит еще один перерыв или сообщит о решении по телефону». Но так и не позвонила, хотя в итоге написала решение об отказе – гораздо позже положенного срока. Юристы «Южного арсенала», ознакомившись с делом, обнаружили, что аудиопротокола в деле нет, и оспорили решение Хмелевцевой в Арбитражном суде Северо-Кавказского округа. «С помощью аудиозаписи могли бы быть зафиксированы сведения, важные для принятия судебного акта», – указала в жалобе компания, и кассация с ней согласилась. Дело было отправлено на пересмотр. Если на первом круге «Южный арсенал» потерпел поражение, то во второй раз Хмелевцева частично удовлетворила его требования.

Гражданский и уголовный процесс: призрачные протоколы

Если в арбитражном процессе аудиозаписи обязательны, суды могут изучать их и ссылаться, то в судах общей юрисдикции ситуация иная. ГПК предусматривает запись лишь при технической возможности, УПК – использование для полноты протокола “технических средств”. Наиболее острой проблемой в уголовном процессе Клювгант считает отказ судов вести аудиопротоколирование заседаний и их нежелание признавать доказательством такую запись, сделанную защитой. По его словам, уже давно были подготовлены изменения в УПК о том, что суд обязан вести аудиозапись процесса, «но законопроект, как водится, где-то застрял».

Если точнее – первое чтение он прошел в октябре 2014 года, спустя два года назначили ответственный за доработку комитет, и с тех пор новостей нет. Между тем суды общей юрисдикции получали аппаратуру в рамках второй и третьей целевых программ “Развитие судебной системы России”, которые были утверждены еще в 2006 и 2012 годах. Тем не менее, отмечало Правительство в 2014 году, аудиосистемами оснащено лишь 40% судов общей юрисдикции, видеосистемами – около 10%. “В казне были выделены деньги на оборудование для аудиозаписи в залах судебных заседаний, только оно почему-то там не используется”, – комментирует Клювгант.

Из документации к законопроекту следует, что процесс технического оснащения растянется еще на несколько лет – завершить его планируют в ходе выполнения программы “Развитие судебной системы России на 2013–2020 годы”. Кроме того, в марте 2016 года Госдума приняла в первом чтении два законопроекта о видеосъемке судебных заседаний. Она станет обязательной с 1 января 2018 года для федеральных судов и с 1 января 2019 года – для мировых судей, если даты не поменяются ко второму чтению. Тогда же надо будет определиться, имеет ли видеозапись такое же доказательственное значение, как и письменный протокол, и может ли ее отсутствие вести к отмене решения суда, пояснял первый зампредседатель Комитета ГД по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Сергей Фабричный. Пока видеозаписи – единичная практика: видеопротоколы и трансляции ведет, например, Мосгорсуд. 15 декабря 2016 года трансляцию впервые провел Дорогомиловский районный суд.

Всеобщие изменения назрели, поскольку быват, что протокол заседания не соответствует тому, что на нем происходило, отмечает управляющий партнер адвокатской конторы «Бородин и Партнеры» Сергей Бородин. По его мнению, в законе достаточно закрепить два простых положения:

  • суд обязан вести аудиозапись;
  • она является приложением к протоколу судебного разбирательства (это позволит сторонам с ними знакомиться и автоматически снимает ряд вопросов о его надлежащем заполнении).

Пока же защите, недовольной содержанием протокола, остается лишь ходатайствовать о приобщении к делу собственной аудиозаписи заседания. Правда, суд может не увидеть в этом необходимости, поскольку протокол ведется «полно и правильно», рассказывает Бородин. Если технические средства использует суд, то он обеспечивает полноту протокола судебного заседания, а вот защитник может фиксировать процесс исключительно для удобства своей работы, объясняет логику Бородин. Он также цитирует определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда от 16 июня 2015 года № 14-АПУ15-3СП. Из него следует, что аудиозапись защиты – это не повод ставить под сомнение содержание протокола. Ведь ее вела только одна из сторон в процессе. А это с учетом состязательности процесса и заинтересованности «не гарантирует полноту, объективность и достоверность аудиоинформации».

Уголовный процесс: достоверность и допустимость

В силу очевидных причин аудио- и видеозаписи получили распространение именно в уголовном процессе. По коррупционным составам и делам о вымогательстве аудиозапись является весомым аргументом при установлении вины, приводит пример Дарья Константинова, партнер бюро «Забейда, Касаткин, Саушкин и партнеры». Такие доказательства все чаще предлагают не только правоохранительные органы, но и граждане, и их защитники, делится адвокат, председатель комиссии защиты прав адвокатов Алексей Иванов. Это могут быть данные с видеорегистраторов, записи уличных камер и тому подобное, перечисляет он.

Чтобы запись можно было использовать в суде, нужно установить ее подлинность, рассказывает Рагулина. Подтвердить ее может эксперт, который устанавливает невозможность монтирования или подделки в целом. Также важны привязки к месту и времени, продолжает Рагулина. Запись следует как можно быстрее направить следственной группе и уделить внимание ее оформлению – или протоколом выемки, или приложением к протоколу допроса, советует руководитель «Яковлева и партнеров».

Кроме достоверности, проверяют еще и соблюдение всех требований законодательства при получении аудио- и видеозаписей (в том числе в ходе оперативно-разыскной деятельности), говорит Клювгант. При этом надо помнить, что защита вправе использовать все способы, не запрещенные законом, а сторона обвинения может делать лишь то, что ей прямо разрешает закон, подчеркивает адвокат. Следователь или суд могут признать запись недопустимой [полученной с нарушением УПК – “Право.ru”], но это, как правило, связано с невозможностью убедиться в ее подлинности и достоверности, продолжает Константинова. По ее словам, запись потерпевшего или иного лица, так называемая «инициативка», по сложившейся практике признается допустимым доказательством. «Бывали случаи, когда фигурант сам записывал свои незаконные действия, потом это находили во время обыска и использовали как доказательство», – делится Константинова.

Иванов, наоборот, считает, что приобщить аудио- или видеоматериал к уголовному делу непросто, однако есть разные способы этому противостоять: например, использовать заключение специалиста. Но даже если запись попала в дело – это не гарантия того, что ее примут во внимание при вынесении итогового решения, отмечает Иванов. Его печалит и то, что адвокат, в отличие от следователя, лишен возможности фиксировать следственные действия. Если защитник сделает запись в тайне от следователя, она не будет иметь перспектив «по самым разнообразным и абсурдным основаниям», сетует Иванов. А ведь она могла бы решить многие проблемы, например, помочь бороться с незаконным давлением (нередко признательные показания «вымогаются» под угрозой заключения в СИЗО, и так далее).

Читайте далее:
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector